Монголоведение во Франции

Ariunaa Jargalsaikhan
Ariunaa Jargalsaikhan 106 Views
24 Min Read

 

15 мая 2024
Париж-Улан-Батор

 

ИНТЕРВЬЮ

Г-жа Изабель Шарльо,
Директор по исследованиям,
Национальный центр научных исследований Франции, НЦНИ, (Centre National de la Recherche Scientifique, CNRS)

 

Ж.А: Благодарю Вас, что приняли приглашение на интервью, за согласие поделиться мыслями о монголоведении во Франции. В 1998 году Вы защитили степень доктора искусствоведения в Сорбоннском университете и специализируетесь по истории культуры Монголии и Внутренней Монголии. В Ваших исследованиях особое место занимают портреты Чингисхана, монгольская храмовая архитектура, материальное и нематериальное культурное наследие, странствия пилигримов и Вы работаете с источниками на монгольском и китайском языках. Вы занимаете должность директора по исследованиям крупнейшего во Франции Национального центра научных исследований/НЦНИ. В 2019-2023 гг. руководили Обществом изучения Монголии и Сибири/ОИМС, которое организует регулярные семинары и выпускает ежемесячный журнал “Etudes mongoles et siberiennes, centrasiatiques et tibetaines” (EMSCAT), публикующий статьи на тему монголоведческих, сибирских, тибетологических, центральноазиатских исследований.

 

Выставка «Чингисхан» в Нанте 2024, Франция

 

Ж.А: Расскажите о Вашем участии в организации выставкиЧингисхан”, проходившей с 14 октября 2023 г. по 5 мая 2024 г. в Нантском историческом музее. Как сообщает официальная страница “Chateau des ducs de Bretagne” (Замок герцогов Бретонских), “выставка стала первой во Франции экспозицией, посвященной одному из крупнейших завоевателей в мировой историиЧингисхану«. Это является важным событием для Монголии. Радует то, что несмотря на КОВИД и попытки китайских властей помешать, выставка все же состоялась.

 

И.Ш: В 1979 году в парижском Musee Cernuschi экспонировались 184 картины монгольской современной живописи; в 1984 году в Musee de l’Homme состоялась монгольская этнографическая выставка. В 1993-1994 гг. в музее азиатского искусства Musee Guimet прошла первая в Европе экспозиция монгольского буддийского искусства под названием “Сокровища Монголии” (Tresors de Mongolie), которая демонстрировала произведения Ундур Гэгэн Занабазара и Их Хурээ. Выставки имели большой успех.

 

Важным культурным событием стал показ монгольских сокровищнаходок эпохи гуннов, обнаруженных во время археологических раскопок “Гол Мод” в Архангае. Они демонстрировались в 2000 году в Musee Guimet на выставке “Азиатская степь. От Александра Македонского до Чингисхана” (L’Asie des steppes, d’Alexandre le Grand à Gengis Khan).

 

В 2023-2024 гг. плодом сотрудничества с Улан-Баторским музеем “Чингисхан” стала организованная в Нанте выставка “Чингисхан и монголы, изменившие мир”. В 2020 году я поделилась своими идеями с ее организаторами. Главным руководителем экспозиции выступила Мари Фавро (Marie Favereau), специалист по истории Золотой Орды; экс главный хранитель Musee Guimet, археолог Жан-Поль Дерош (Jean-Paul Desroches); директор музея в Нанте Бертран Гийе (Bertrand Guillet). Предварительно Мари Фавро провела научную конференцию, на которой я выступила с докладом о монголоведении во Франции. Затем в каталоге “Монголы и мир 2023” (Les Mongols et le monde, 2023) вышла моя статья.

 

Мероприятие сыграло важную роль в приобщении мира к культуре монголов. Несмотря на свои скромные размеры выставка получила большой отклик, вызвала особый интерес у публики и международных специалистов-историков. Также в ее рамках прошли культурные акции: конференции, кинопоказы, концерт, организованные Джоанни Кьюрте (Johanni Curtet), основателем “Ассоциации кочевых маршрутов” (Association Routes Nomades), певца, артиста горлового пения.

 

20-21 апреля 2023 года в Нанте состоялся традиционный фестиваль Наадам, в котором приняли участие 350 монголов. Праздник освещался французскими СМИ. “Наблюдать за этой культурой вживую невероятно воодушевляет,”- говорили французы. Мы довольны успехом выставки. Скоро она пройдет в Улан-Баторе и в некоторых странах Европы.

 

Образы Чингисхана в истории

 

Ж.А: Вы написали интересные статьи о портретах Чингисхана, об эволюции восприятия его образа в истории. Портрет Чингисхана, хранящийся в Тайбэе наиболее популярный, он отпечатан на наших банкнотах. Чингисхан знаменит в Центральной Азии, но в других странах до сих пор превалирует тенденция считать его безжалостным агрессором. Вольтер в 1755 году в своей поэмеКитайский сиротаописывает, как благодаря своемуцивилизованному, образованномууму китайцы остужаютгневмонгольского правителя. Как результаты Ваших научных исследований отображают эту необыкновенную историческую личность

 

И.Ш: Путешественники, побывавшие в Монгольской империи оставили много записей о золотых изваяниях Великого хана, которые были созданы уже после его ухода. Является ли знаменитый портрет хана прижизненнымдо сих пор неизвестно. В юаньский период для буддийских храмов создавались вышитые на шелке портреты монгольских императоров и императриц, и для этого писалось большое количество этюдов. Думаю, что тайбэйские портреты являются частью этих работ. В пост-юаньский период реликвии и портреты Великого хана хранились в святилище “Восемь белых юрт”. Вплоть до империи Цин, потомки Чингисхана продолжали хранить в своих дворцах его сокровища и портреты.

 

Потомки почитали Чингисхана как небесного правителя, пращура и поклонялись его изображению, восседающем на троне. Позднее императоры династии Мин  заказывали свои портреты в стиле монгольских ханов. В XVI-XVII вв., после появления буддизма в Монголии Чингисхану стали поклоняться как перевоплощению Очирвани, причислив его к лику божеств. Итак, образ Чингисхана начал рисоваться как проповедующий буддизм, защищающий свой народ божество.

 

Распространенное во Франции представление о Великом хане невозможно отделить от укоренившегося в других европейских странах представления. Образ Чингисхана как безжалостного завоевателя сформировался гораздо позднее. Если ханскую армию отождествляли с “тартарами” и дикими злодеями, то к самому хану отношение было как полноправному, коронованному, восседающему на троне монарху, коими являлись правители европейских держав.

 

С XVII в. источниками изучения Монгольской империи стали сначала письменные материалы на арабском и персидском языках, позднеена китайском и маньчжурском. Целью исследований явилось желание понять как этот “варвар” сумел завоевать всю Евразию, поэтому Чингисхан вызывал у ученых не отвращение, а восхищение, что подогревало их интерес. Самым распространенным является портрет монгольского императора в османском стиле. Миссионеры-иезуиты, в XVII в. растиражировали копию китайского портрета Чингисхана. Подытоживая хочу отметить, что хотя ханскую армию нередко и называли “варварским войском”, но в адрес самого хана нелестные отзывы не отпускали.

 

В записях христианских проповедников, посетивших Монголию в XIX в. отмечается, что “китайцы более образованы, но хитры, а монголы прямолинейны, но наивны; монголыэто исповедующая буддизм и вырождающаяся нация”. Русские резко осуждая “азианизм” и “тартарскую” агрессию подвергали сильной критике личность Чингисхана. В эпоху активизации европейской колониальной политики обострились отношения между Китаем и Европой и тема “желтой опасности” со стороны Азии приобрела среди европейцев высокую актуальность. Неприязненное отношение к азиатам, без различия на монголов, китайцев, маньчжуров нашло свое отражение и в художественной литературе того времени. Поэтому критика Чингисхана в ХХ в. берет свое начало из этой эпохи.

 

В 1990 г. митингующие монгольские революционеры-демократы несли портреты Чингисхана как символ религиозной и идейной свободы. В знак почитания отца-основателя, объединителя нации, защитника прав и как олицетворение национальной идентичности монгольского народа водрузили белые и черные девяти бунчужные ханские знамена. Монголы отмечают, что образ Чингисхана за рубежом стал восприниматься по-новому позитивно. В 1990 г. “Washington Post” писала о нем как об основоположнике глобализации.

 

Таким образом Великого хана начали прославлять миролюбивым императором, будто со стороны которого никогда никакой агрессии не исходило. Для монголов Чингисхан стал воплощением справедливости, национальных традиций. Его образ превозносится как образ прародителя современного демократического, миролюбивого монгольского народа.

Начиная с 2006 г. после торжеств по случаю 800-летия Монгольского государства я изучала портреты и скульптуры Чингисхана. К ним относятся все, что были размещены в публичном пространстве, то есть в государственных учреждениях, музеях, учебных заведениях, на площадях, а также частномв шаманских юртах, буддийских храмах.

 

Особо хочу отметить портрет Чингисхана, где он в качестве законодателя и гаранта справедливости изображен сидящим на троне, держащим в одной руке книгу, а в другойханскую печать тамга. Конные же портреты, запечатлевшие его в образе полководца встречаются крайне редко. Его чаще всего изображают в образе Великого хана, защитника и отца нации. Сегодня в Монголии образ Чингисхана возведен в культ, а в религии почитается как перевоплощение божества Очирвани.

 

Однако в Китае Чингисхана с каждым годом все больше превозносят как прародителя правителей-основателей Китайской империи. Так же поступают в Бурятии и в Казахстане. С 2019 года китайские власти запретили печатать в школьных учебниках историю Монгольской империи и Чингисхана, а из музеев изымаются экспонаты на данную тему. Это связано с политикой ассимиляции, преднамеренного подавление культур и традиций национальных меньшинств. На уроках истории в китайских школах и ВУЗах о Великой монгольской империи не упоминают, а Монголию преподносят в качестве “степной цивилизации” (civilisation de la steppe), издревле являвшейся частью Китая.

 

Французский Центр научных исследований

 

Ж.А: Расскажите об организациях, в которых Вы работаете. Можно ли считать, что у НЦНИ, деятельность которого финансирует французское правительство такой же статус, как у АН Монголии? ОИМС является одним из 100 институтов и ассоциаций объединенных вокруг НЦНИ и составляющих исследовательскую “Группу социологии религий”? Чем НЦНИ отличается от других научных центров? В чем причина слабого участия монгольских ученых в симпозиумах французских монголоведов?

 

И.Ш: Структура научно-исследовательской деятельности во Франции довольно сложная. НЦНИ был создан в 1939 г. и своей работе руководствуется “социал-демократическими” принципами. В коммунистический период центр активно сотрудничал с СССР, КНР, поэтому можно сказать, что он имеет такой же статус, как и АН Монголии. Центр является одним из немногих, сугубо исследовательских институтов на Западе. Например, в США ученые обязаны наряду с академической работой преподавать. Наше учреждение имеет 32 тыс. сотрудников, большинство которых заняты в сфере естественных наук. В НЦНИ работает лишь трое монголоведов, остальные преподают в ВУЗах.

В 1969 г. антрополог г-жа Роберта Амайон основала Общество изучения Монголии и Сибири/ОИМС. В 1970-2019 гг. выходил информационный журнал “Монгольские учебные тетради” (Cahiers d’etudes mongoles). Сегодня мы располагаем библиотекой, в которой хранятся, собранные самими исследователями более 6 тыс. изданий на старо монгольском, кириллице, французском и русском языках.

 

До 2002 г. ОИМС принадлежал Париж-Нантерскому университету, сейчас он вместе с библиотекой находится в составе Практической школы высших исследований (l’Ecole pratique des Hautes Etudes).

 

В Улан-Баторе продолжается инициированный коллективом Р.Амайон проект по созданию монгольско-французского словаря. Мы прилагаем все усилия, чтобы сохранить наши монголоведческие исследования в офисе лаборатории “Группы социологии религий”. ОИМС сегодня трудно держаться на плаву, но мы продолжаем расширять исследовательскую деятельность. Наша научная сеть поддерживает связь с более чем 40 монголистами, студентами парижских и региональных университетов. Мы проводим ежемесячные семинары и планируем организовать конференцию европейских монголоведов. Мы осуществляем обучение студентов совместно с Монгольским Государственным Университетом и Университетом культуры и искусства Монголии, активно сотрудничаем с Национальным институтом восточных языков и культур (l’Institut national des langues et civilisations orientales, INALCO), а также с посольством Монголии во Франции.

 

Наше обозрение выходит на французском и английском языках и тематика его обширна. В нем печатаются переводные статьи с монгольского. Мы хотели бы как можно больше приглашать исследователей из Монголии. В настоящее время у меня один монгольский студент изучает архитектуру.

Монгольские ученые постоянно приглашаются на симпозиумы и семинары, но возникают трудности из-за ограниченного бюджета и антимиграционной политики, ужесточающей правила выдачи виз. Однако монголоведов, проживающих в Европе мы всегда принимаем.

 

Соотрудничество НЦНИ с Монголией

 

Ж.А: В 2023 г. состоялся исторический визит Президента Франции в Монголию. В связи с этим, были ли озвучены новые инициативы и направления развития французского монголоведения?

 

И.Ш: Мы были приглашены в Елисейский дворец на встречу с Президентом Монголии и его супругой, с министром культуры, главой МИД Монголии. Разговор шел о политике, бизнесе и вокруг подписания документов о добыче монгольского урана. Возможность поговорить о научных исследований не предоставилась. Наши монголоведческие исследования не зависят от политики.

 

Ж.А: Над какими проектами сейчас работает Центр?

 

И.Ш: Французские и монгольские ученые осуществляют международный археологический проект в алтайских горах. Я участвовала в археологической экспедиции “Monaco-Mongolian Joint Expedition” в Архангае. В настоящее время, по рекомендации Шарлотты Маршины и под руководством археолога Антуана Зацо Национальным исследовательском агентством реализуется проект «Le cheval et l’emergence du pastoralisme nomade dans les steppes orientales – MOBISTEPPE”, направленный на изучение кочевых пастбищ. (Лошади и возникновение кочевых пастбищ в Дорнодских степях).

 

Франция активно сотрудничает со странами Европы и Америки, с Монголиейтолько в археологии. Однако существует ряд совместных персональных проектов. В 2019 г. мы сотрудничали над проектом “Points of Transition: Ovoo and the ritual remaking of religious, ecological, and historical politics in Inner Asia” с Университетом Беркли; участвовали в проведении научных конференций “Mongol studies at the Crossroads: Korean-French Perspectives” с корейским Университетом Чунгнам; и “Distance and speed: Rethinking the imaginative potential of pace and velocity in Inner Asia” с Кембриджским Университетом.

 

Ж.А: Китай ведет продуманную политику финансирования научных исследований. Монгольские власти пока не могут предложить эффективную стратегию в сфере науки, стандартов научной деятельности и необходимый объем финансирования, поэтому нашим ученым сложно вести долгосрочные исследования, осуществлять международное научное сотрудничество. Какова ситуация во Франции?

 

И.Ш: Мы хотели бы, чтобы французское правительство выделяло больше средств на развитие монголоведение, но оно поддерживает в основном крупные проекты естественно-научной направленности. Вся надежда на продвижение междисциплинарных исследований, хотя они ограничиваются археологией и экологией. Евросоюз инициирует исследования, но высокая конкуренция и зависимость их тем от современных научных тенденций сужают круг изучения. Однако Франция успешно реализует единичные государственные программы с Германией и Бразилией. Правительствами Франции и Монголии пока никаких совместных научных проектов не осуществляется. В странах Восточной Европы, таких как Польша и Венгрия монголоведение получает достаточное финансирование. Вероятно здесь играют роль исторически сложившиеся экономические связи с Монголией и ее посольствами. Ситуация с монгольским посольством во Франции выглядит совсем по-другому. Намечавшийся совместно с Южной Кореей международный исследовательский проект, в котором я предполагала участие Монгольского Государственного Университета, не реализовался из-за недостатка финансов. Но мы продолжаем искать средства!

 

Ж.А: Чем отличается французский метод монголоведческих исследований от методов используемых в других странах?

 

И.Ш: Французские монголоведы это в первую очередь антропологи, археологи и историки. Есть отдельные исследователи, занимающиеся искусствоведением, социологией, политологией, филологией и правоведением.

 

Методология научных исследований во Франции имеет свою особенность, которая сформировалась еще в эпоху Просвещения. С XVIII в. французские ученые предпочитают вести долгосрочные исследования опираясь на логику и наблюдения. Общий объем докторских диссертаций у нас составляет 500-1000 страниц, хотя сейчас он сократился до 300 и написание ее занимает 5-10 лет. От исследователей требуется, чтобы они на месте вели изучение и наблюдения. Антропологи должны как минимум год прожить в Монголии, чтобы ознакомиться с кочевым бытом и культурой. Некоторые из них осваивают танцы, кулинарию, учатся шить и ухаживать за домашним скотом. Выбор темы диссертации определяется по итогам практического изучения и наблюдений. Историки идут тем же путемсначала наблюдения, затем сбор информации, работа с источниками, сравнительный анализ и только потом формулируется главный вопрос. Диссертация описывает научное открытие и завершается написанием вывода. В англо-саксонских традициях, по-моему сначала определяют вопрос, а потом начинают проверять все на месте, а погружение в среду исследования ограничивается групповыми экскурсиями.

 

Реставрация памятников культурного наследия Монголии

 

Ж.А: В качестве эксперта по храмовой архитектуре Вы опубликовали много книг и исследовательских работ. Вы являетесь одним из немногих ученых, специализирующихся на изучении буддийского материального и нематериального наследия Монголии и Внутренней Монголии. Какой самый важный опыт Вы извлекли из своих исследований?

 

И.Ш: Несмотря на то, что по политическим мотивам в эпоху династии Цин Монголия была разделена, народы Внешней и Внутренней Монголии имеют один культурный источник и исповедуют единые жизненные ценности. Особый интерес вызывают творческое новаторство, традиционная уникальность монгольской архитектуры. Архитектурные традиции монгольских культовых сооружений сравнительно новые, и наблюдается много заимствований из китайской и тибетской архитектуры. Однако им всем присуща неповторимая уникальность.

 

Благодаря монгольским зодчим, использовавших местные строительные материалы, богатый декор и смешение разных стилей сформировались удивительные архитектурные традиции. Ламы учились у тибетских мастеров, у китайских резчиков по дереву и применяли дизайнерские концепции юрт, что позволило им создать оригинальный архитектурный стиль. К сожалению 90% этого наследия уже утрачено, поэтому мы можем довольствоваться только их фотографиями.

 

Сожаление вызывает и то, что сегодня это уникальное наследие полностью не оценено. Причина, думаю кроется в многолетнем небрежном отношении к буддийскому искусству как к пережитку прошлого. К тому же негативно сказывается незнание реставрационных технологий. Монголам приходится обращаться за опытом к китайским специалистам или же применять губительные современные методы реставрации. У меня не выходит из головы печальный случай, когда одна строительная компания вместо того чтобы восстанавливать черепичные детали крыши храма, просто выполнила их в бетоне. Таким образом, замена традиционных технологий и материалов современными приводит к уничтожению исторических памятников. Главной целью моих исследований является укрепление в людях осознания значения исторических архитектурных памятников.

 

Ж.А: Заметили ли Вы в ходе своих исследований различие между отношением к реставрации памятников культурного наследия в Монголии и Внутренней Монголии? Как там сохраняют памятники древней архитектуры? Мы обладаем собственными традиционными методами, но наука реставрации у нас не достигла должного уровня, поэтому не редки случаи порчи и разрушения памятников.

 

И.Ш: В XIX в. в Европе был сделан ряд открытий, значительно продвинувших науку реставрации. У нас принято сначала тщательно изучать материалы и методы строительства исторических сооружений и при восстановлении пользоваться только ими. Если такая реставрация не возможна, то объект консервируют рядом с воссозданной версией.

 

В странах Азии к культурному наследию относятся по другомупредпочтение отдают нематериальному, поэтому более чем само творение, превозносят талант создателя. Кроме того, буддийские верующие предпочитают поклоняться обновленным храмам. Перед разрушенными и поврежденными статуями Будды они не молятся.

 

В 2000-2010 гг. во Внутренней Монголии на пожертвования китайских верующих так отреставрировали храмы, что теперь трудно отличить старые восстановленные от новых. Возникает угроза чрезмерной реставрации.

В Монголии налицо проблема нехватки средств для сохранения материального буддийского и культурного наследия. К тому же, в резко континентальном климате древние сооружения построенные из природных материалов быстрее подвергаются разрушению. Отреставрированные в 1990-х объекты уже снова обветшали. За исключением лишь единственного примера, можно сказать, что изучению традиционных методов строительства и материалов внимания не уделяется. В 1990 г. при содействии Фонда Тибетского наследия был отреставрирован буддийский монастырь Сангийн Далай в Южногобийском аймаке. Работы  выполнялись с использованием традиционных методов и материалов. В последние годы успешно реализуются реставрационные проекты в сотрудничестве с Японией и Южной Кореей.

 

Ж.А: Что необходимо сделать в Монголии, чтобы совершенствовать научные исследования?

 

И.Ш: Наши институты, в особенности НЦНИ желают поддержки сотрудничества с Монголией в области гуманитарных и социологических исследований. Со своей стороны мы также должны инициировать общественно значимые мероприятия.

 

Нам следует больше публиковать в своем обозрении работы монгольских коллег на английском и французских языках, а статьи французских исследователей переводить и печатать в Монголии.

 

Если правительства двух стран будут вкладывать средства в развитие научных исследований, то тогда станет возможным осуществление совместных проектов.

 

По сравнению с Японией и Южной Кореей, где много монгольских учащихся, сотрудничество с Францией вероятно будет не таким обширным.

 

Молодежь и современное монголоведение

 

Ж.А: Насколько молодые французские монголоведы заинтересованы проводить исследования в Монголии? Что Вы можете им посоветовать?

 

И.Ш. Французы заядлые путешественники. Большинство европейских туристов, приезжающих в Монголиюфранцузы. Подавляющая часть абитуриентов, ежегодно поступающих на отделение монгольского языка в Национальный институт восточных языков и цивилизацийэто люди влюбленные в монгольскую культуру. Монгольский язык учить сложно, но студенты, прошедшие обучение в Монгольском Государственном Университете возвращаются оттуда ободренными. Среди учащихся наиболее популярны антропология, познание окружающего мира и самих себя, шаманские традиции и экология. Сейчас на уровне магистратуры и докторантуры студенты охотно изучают религиозную антропологию и буддийские святыни, а также историю Монгольской империи. Думаю, что после выставки “Чингисхан” интерес к исследованиям еще больше повысится. Я бы посоветовала молодым специалистам учиться монгольскому языку в Монголии, стараться глубже понять ее культуру, тогда придут академический успех и уверенность в своих способностях.

 

Гжа Шарльо, спасибочто поделились своим опытом и мыслями. Желаю Вам дальнейших успехов в научной деятельности.

 

Опубликовано в UB Post
22 Мая 2024 гг.

Share this Article
1 Comment